Ростовские модники и модницы

Как в Ростове одевались нэпманы и рабочая молодежь, откуда в наш город привозили «французскую» пудру, что такое «Трестжиркость», какие носки отвечали стандарту ростовского франта 20-х годов — об этом рассказывает старожил нашего города Борис Игоревич Кинус.
В 20-е годы в России еще не было массового производства одежды. Граждане шили ее у частных портных. Мама Бориса Кинуса хорошо шила, и подростком Борис повидал множество модниц и модников.
В 1924-1925 годах мужчины носили темно-синие костюмы из шевиот-диагонали (род тонкой шерстяной материи). Костюм должен был сидеть строго по талии. Брюки назывались «бутылочками». Сверху они были похожи на галифе, а к низу сужались. С таким костюмом модники обычно носили туфли с чудным названием «шимми» (так окрестили обувь в честь модного тогда танца «шимми»). Туфли были мягкие, эластичные (как будто и в самом деле предназначались для танцев), желтого цвета, сделаны из тонкого шевро (разновидность кожи, которая была чуть толще лайки). К носкам на туфлях предъявлялось два требования: они должны были быть узкими, но не вытянутыми. Подошва — обязательно тонюсенькая, как и каблук. Как говорили, в один листочек. Такую нежную обувь носила праздная молодежь.
К костюму и туфлям «шимми» франты надевали носки в светлую и желтую клеточку. Носки в стиле «домино» назывались фильдеперсовыми. Далее шла белая рубашка с отложным воротничком, в котором имелись отверстия для цепочки. Галстук — «самовяз» либо тот, который был с уже завязанным узлом и крепился на резинке. Головной убор — кепи или каскет.
В начале 20-х годов модницы ходили в очень коротких юбках (по нашим временам — довольно длинных), не прикрывающих колени. Мужчины или пожилые дамы острили по поводу любительниц коротких юбок: «Да у нее весь гарнитур виден!» или «У нее чашечки видны!» (имеются в виду коленные).
Стильные дамы предпочитали такой ансамбль: длинный пиджак синего цвета, утянутый в талии, и узкую юбку до колен. В узких юбках был свой глубокий смысл. Ее обладательнице волей- неволей приходилось сдерживать размашистый шаг, и она семенила мелкими, кокетливыми шажками. Даже летом модницы отправлялись на прогулку в шелковых или фильдеперсовых чулках. Туфли надевали черные, лаковые, на французском каблуке (расширяющемся к низу). На голове обязательно шляпка, облегающая голову, как шлем.
У рабочей молодежи и служащих мода и стиль были попроще.
В будние дни простой народ одевался в так называемые толстовки — широкие парусиновые или льняные рубахи с широкими рукавами. Подпоясывали толстовку специальным поясом — тонким шнурком с двумя кистями. В толстовках, подпоясанных шнурком с кистями, танцевали модную тогда среди молодежи цыганскую венгерку или чечетку.
В праздничные и выходные дни рабочие парни надевали длинные белые рубашки с большим количеством пуговиц и с узенькими ремешками с металлическими бляшками. Мода на побрякушки пошла с Кавказа.
Престижно было где-нибудь на вечеринке сбацать танец Шамиля — героя национально-освободительной войны в Чечне. Танцор в рубашке, с ремешком а-ля Шамиль вначале становился на колени и молился. Потом протяжная восточная музька сменялась бравурной. Исполнитель вытаскивал из-за пояса кинжал, и начинался зажигательный танец.
В 1927-1929 годах престижным костюмом молодых людей обоих полов стала форма членов германской молодежной коммунистической организации «Юнгилурм». Молодежь Ростова с удовольствием облачалась в рубашки защитного цвета и такого же цвета шаровары, в черные вязаные гетры и ботинки-«бульдоги», прозванные так за чрезмерную тяжеловесность. Талию затягивали армейским ремнем с портупеей. Достать такой костюм было не так просто. В 30-е годы молодежь, увидев мужчину, надевшего двубортный короткий пиджак с очень «широкими плечами, говорили: «Подложил швеллер» (громоздкая металлическая деталь). Брюки к такому пиджаку делали широкими сверху донизу, с таким расчетом, чтобы они закрывали обувь. Туфли модно было носить на белой толстой каучуковой подошве. «Чарльстон» был доступен рабочей молодежи и вскоре появился в ее гардеробе.
Модницы 30-х годов одевались в романтическом стиле. Они как будто летали по Ростову в своих легких, длинных крепдешиновых или шифоновых платьях. Последним писком считалось, если платье на груди было вручную разрисовано мелкими цветочками.
Заграничные товары, которыми хвастались друг перед другом ростовские модницы, привозились обычно из Одессы. Такие, например, как французская пудра «Лориган де Коти».
«У моей мамы была такая пудреница, — рассказывает Борис Игоревич. — Светло-желтая коробочка, а на крышке нарисованы лебяжьи перышки.
Многие ростовчанки покупали кремы для лица и мыло московской парфюмерной фабрики «ТЖ». Эго было ее сокращенное название, а полное — «Трестжиркость»: фабрика скупала у населения кости скота, из которых потом извлекался жир. На базе этого натурального продукта делались мыло и кремы для лица».
Губную помаду мама Бори делала сама. Она бросала в стакан с глицерином кристаллик немецкого пищевого красителя, который назывался «пунцовый шесть Р», и добавляла несколько капель одеколона. Получалась густая, пахучая темно-пунцовая жидкость. Мама заливала ее в бутылочку и завинчивала стеклянной пробкой. Цвет помады можно было сделать по вкусу — светло-красным или темно-красным…
Рассказы ростовского старожила Бориса Игоревича Кинуса записала корреспондент «Вечернего Ростова»
И. ВАРЛАМОВА

Добавить комментарий